“Разговор о Данте” О. Мандельштама (1933) представляет собой текст, уникальный в своем роде в русской рецепции Данте первой половины двадцатого века. Это эссе не только ниспровергает образАлигьери, сформированный дореволюционной символистской культурой, но и не соответствует критериям советского литературоведения. Наиболеехарактерныечертыдантовскогооблика, созданного символистами, а также отдельные элементы последующего советского литературоведческого дискурса составляют в тексте Мандельштама негативные модели, от которых автор отталкивается, чтобы предложить читателю то, что сам он считает ‘истинным’ портретом Данте. Цель настоящей статьи заключается в том, чтобы показать некоторые аналогии между обеими отвергаемыми русским поэтом моделями, рассматривая их в свете идей Мандельштама о поэтическом творчестве. Для символистов Данте является прототипом идеального художника, объединившего религию с искусством, мистика и визионера, а для марксистских литературоведов тридцатых годов он один из мировых классиков, творчество которого анализируется в рамках теории общественно-исторических формаций. Однако в обоих случаях личность и творчество флорентийского поэта интерпретируются посредством стандартного кода, предлагающего пишущим набор определенных клише и лишающего читателей возможности глубоко вникнуть в поэтические структуры и “подлинную” творческую индивидуальность Данте.
© 2001-2026 Fundación Dialnet · Todos los derechos reservados